Connect with us

Интервью

Депутат Одесского горсовета Алексей Асауленко: о софинансировании капремонтов, аварийном фонде, общественном бюджете и раздаче подарков избирателям

Published

on

Алексей, не секрет, что вы пришли в политику из общественной деятельности, “Одесса под контролем” не один год наводила страх на одесских коммунальщиков, вам поверили люди. Но история знает немало примеров, когда общественник, борец за правду, оказавшись во власти, вдруг резко менял свои взгляды и риторику, прекращал борьбу, вливался в систему, с которой раньше боролся. Многих власть портит…
Вот уже год как вы депутат. Что поменялось в голове общественника Асауленко, когда он стал депутатом Асауленко?

Поменялось полностью представления, как работает этот механизм: горсовет, коммунальные службы и организации. Раньше казалось, что достаточно только одного желания, чтобы что-то изменить. На самом деле это очень сложная система. Система, состоящая из множества деталей, и ни одна из этих деталей не хочет менять своего положения, не хочет работать иначе.

Значит, проблема в косности и бюрократии?

Знаете, как сказал недавно один мой коллега, любая система не хочет никакого вмешательства. Вот как-то раньше работало — значит пусть и дальше так работает, ничего другого нам не надо. Поэтому мы сейчас получаем негатив на любые попытки изменений. Это касается как городских служб и организаций, так и самого горсовета. Было бы очень хорошо, если бы каждый вопрос поддерживало в горсовете какое-то количество депутатов. К сожалению, у нас вообще мало депутатов, заинтересованных в каких-то изменениях….
Яркий пример — программа софинансирования капитальных ремонтов. Когда я ещё не был в горсовете, слышал, что этой программой занимается один из депутатов, Олег Звягин. Кстати, он и сейчас нам помогает в работе. Так вот, эту программу пытались сделать давно. Но ничего не двигалось. И это ведь не просто так. Сейчас есть немало заинтересованных лиц, которые на фоне неразберихи в принципах, по которым делаются капитальные ремонты, имеют возможность действовать в своих интересах. Если будут четко прописаны правила, конечно, все будет прозрачно и понятно, не будет этих «темных зон», с помощью которых получается «мутить» на капремонтах, которые проводятся с конкретными депутатами, конкретными подрядчиками с материальной заинтересованностью.

Мы говорим об определенной коррупционной схеме сейчас?

Думаю, да. Понятно, если есть кто-то, кто заинтересован… Альтруисты закончились. А программа софинансирования просто прописала бы использование денежных средств от начала и до конца. Это очень круто, во-первых, потому, что когда люди участвуют своими деньгами в чем-то, они иначе относятся и к процессу, и к результату. До сих пор как было? Сделали вам ремонт. Плохо сделали, где-то недоделки, где-то некачественно. Но вы «не чирикаете», потому что получили это бесплатно. Я уверен, и сейчас, конечно, найдется немало людей, которые скажут: сделайте бесплатно, мы согласны на некачественное.

Так немало и таких, кто согласен, чтоб вообще ничего не делали, лишь бы тариф поменьше платить. И им все равно, что они не получают услуг даже на ту сумму, что платят, лишь бы подешевле было.

Да. В городе огромное количество домов с минимальными тарифами, и люди не понимают, что это лавина, которая накапливается. Когда-то все равно придется собраться и сделать, устранить эту неполадку — например, текущую крышу. Но у нас первый этаж не хочет делать крышу, а девятый не хочет чинить подвал. И никто не понимает при этом, что дом — совместная собственность, и крыши, и подвалы. И тут как с автомобилем: если в него не вкладывать деньги, он в один момент просто остановится.
Так вот, когда я попал в депутатский корпус, понятно, что отношение ко мне в сфере ЖКХ изменилось. Точечно на мои обращения реагируют моментально. Ведь все знают и понимают, как и откуда я сюда пришел, без какой-то поддержки, сам, пролазив на пузе по чердакам и подвалам всего города. Депутатом добиться чего-то точечно стало намного проще: уже не надо ничего снимать на камеру, показывать по телевизору и дожидаться, чтоб обратили внимание и сделали. Теперь я помогаю огромному количеству людей, которые пишут мне в Фейсбуке или звонят по телефону, иногда даже в три часа ночи. Недавно был случай — кто-то выложил в сеть личные номера всех депутатов. Меня спросили, как я к этому отношусь, так я ответил, что даже не расстроен. Для меня ничего не изменилось, мой телефон давно достояние общественности, и посреди ночи получить звонок о текущей у кого-то крыше — нормальная практика.

Раз уж мы коснулись программы софинансирования капремонтов. Городской бюджет — это деньги всех налогоплательщиков города. Многоквартирный дом — частная собственность жильцов этого дома. Почему вообще город должен финансировать ремонты чьей-то частной собственности, справедливо ли это по отношению к налогоплательщикам?

Абсолютно верно, что так вообще быть не должно. И софинансирование — как раз первый этап ухода от практики финансирования капремонтов, мы постепенно меняем реальность и в конце концов придем к тому, что собственники будут полностью сами делать все ремонты в своих домах. Но на данный момент люди без дополнительной помощи просто не справятся.

А почему до сих пор не запустили такую программу?

Я на такие вопросы научился отвечать: “Потому что”. Слишком много людей заинтересовано, чтоб это было не так. Чтоб зарабатывать деньги на всех этих масштабных дорогостоящих работах.

Сейчас город не может самоустраниться и сказать: ваши дома — вы их и чините? И тратить бюджет на действительно общегородские вопросы?

Это будет социальный всплеск. Городская власть всегда заинтересована, чтоб жители были всем довольны, никто не хочет потрясений. Я вот сейчас занимаюсь аварийным фондом. Там давно существует вопрос, что должен быть список, в котором бы город четко определил: эти дома мы будем делать, а эти нет. Лучше отдать их, чтоб застройщики расселили и построили что-то новое и приличное на этом месте. Но это вызывает большие опасения. Мне говорят: вы же понимаете, что если мы напишем такой список, то жители тех домов, которые в очереди на ремонт оказались не на десятом, а на двадцатом месте, будут спрашивать, по какому принципу мы это определили. Вот такие заигрывания… Хотя можно ведь сделать экспертизу, посчитать, объективно определить очередность. Но все боятся недовольства жителей. При этом наличие четкой очередности дало бы возможность нормально работать. Сегодня один дом, завтра второй — и так постепенно стал бы заметен результат.
Впрочем, именно по этому вопросу есть небольшие изменения. Еще в начале года я инициировал совместное заседание комиссий по ЖКХ и строительству и архитектуре. Правда, заседание состоялось только в октябре, 10 месяцев понадобилось на раскачку. Это к вопросу о том, как все здесь работает…

Вам мешает работать косность, безынициативность большинства коллег по совету. А мешает ли работе политика? Существуют интриги, конкуренция именно по партийным вопросам?

Вот этого как раз почти нет. После выборов мы включились в работу, и не делим, кто от какой партии. К тому же мэр на это очень плохо реагирует. Есть некоторые депутаты, которые в своих выступлениях пытаются заниматься пиаром, демонстративно критикуют городского голову. Но это редко касается реальных рабочих моментов.

На самом деле такие вот демонстративные выступления на заседаниях ради пиара очень заметны….

Да, есть определенная категория депутатов, которые от заседания к заседанию готовят пламенные спичи, чтобы попасть в новости, в телевизор. Первое время по неопытности я принимал их выступления за чистую монету, после заседания мог подойти к человеку и предложить какое-то решение поднятого им вопроса. В ответ на меня смотрели с недоумением. На самом деле решение и последовательная работа никого не интересовали, была речь ради речи. Поэтому сейчас я стараюсь крайне редко выступать, и только строго по делу, если без этого никак не обойтись. Когда говорю о чем-то, это значит, я точно буду сам это делать, на это у меня есть план действий, прописанные шаги и пункты.

Например, программа софинансирования капремонтов? Ваше последнее выступление на сессии как раз касалось этой темы, и там были очень конкретные пункты… Как вообще так получилось, что была создана программа, ее разрабатывали специалисты, а в итоге на сессию вынесли нечто совершенно другое?

В начале года была достигнута договоренность, что департамент городского хозяйства вместе с инициативной группой, в которую вошли Евгений Мальнев, Сергей Олевинский, Анна Глушкова, Ольга Нагуш, вместе будут работать и выдадут в результате хорошую взвешенную программу. В течение целого года что-то переносилось, встречи по каким-то причинам были неэффективными, что-то не складывалось… Как говорится, что-то пошло не так…

Это был саботаж? Или разгильдяйство?

Это был хорошо организованный хаос, чтобы провалить работу. Чтобы мы получили сырой пункт софинансирования в действующей программе…

Чтобы его не приняли?

Нет, чтоб его приняли, но он никогда не заработал. Такой мертворожденный проект, который вроде бы и есть, потому что достали общественники и Асауленко со Звягиным, но его как бы и нет. Еще за несколько месяцев до того, как программа была представлена, инициативная группа, и я в том числе, поняли, что происходит. Что никто и не собирался ничего предпринимать. Перед сессией мы приготовили документ. Там был сравнительный анализ — как должно быть, как должна работать самостоятельная программа, и как написано в предложенной нам программе. С аргументацией, со ссылками на законы. Серьезный документ, в котором подробно расписано, что нужно изменить для эффективности программы. С этими правками я обошел всех глав департаментов, которые проверяют эту программу. Всем рассказал, показал, предложил прислушаться… И никто этого практически не сделал. Пришлось уже на сессии обратиться за помощью к мэру и озвучить прямо там те пять пунктов, которые, если их не поменять, просто сделают бессмысленной всю программу. И теперь благодаря этому есть протокольное поручение, оно направлено профильному вице-мэру Жеману и в департамент городского хозяйства. В нем предлагается совместно с депутатом Асауленко разобраться и внести те самые изменения.

Это протокольное поручение будет выполнено? Или снова исполнители начнут изворачиваться, чтобы ничего не менять?

Я подозреваю, что может быть очередная попытка сделать вид, что “мы пытались, но у нас ничего не получилось”. Если так произойдет, для меня это будет последней каплей, после которой мы перейдем к жестким действиям на законодательном уровне. Будем инициировать проверки через Киев, чтоб все-таки довести эту программу до конца. Но мне очень хочется верить, что прямое распоряжение мэра они все же не проигнорируют… Хотя, безусловно, проработав в горсовете год, я понимаю, что для департаментов и служб есть множество лазеек представить все так, как будто они действительно приложили усилия и все сделали, но ничего не получилось по чьей-то вине. Это их козырная карта. И те люди, которые потом мэру это объясняют, — его приближенные. Он им верит. А кто-то (допустим, Асауленко), по их словам, просто пиарится и хайпует, рассказывая неправду. Это жутко неконструктивно и на самом деле вредно для города, очень по многим направлениям у нас проблемы именно потому, что кто-то решил что-то не делать, преподнеся мэру искаженную информацию.

Среди ваших предложений по усовершенствованию программы есть пункт о внесении в нее кооперативных домов. На каком основании в программу могут входить ЖСК? Ведь они изначально принадлежали собственникам квартир, все ремонты всегда делали сами, и если запустили дом, то и виноваты сами. В бывших государственных домах хозяйствовали жэки, и даже в положении об ОСМД раньше был пункт, что при передаче в управление совладельцам в доме должны сделать полный ремонт за государственный счет.

Этот пункт отменили, потому что он был совершенно нереальным в нашей реальности…

Да, конечно. Но как минимум у жителей таких домов есть какое-то моральное право требовать что-то от государства. С ЖСК все иначе…


У нас есть огромное количество домов, и ОСМД, и с управляющими компаниями, и ЖСК, и я бы не делал между ними разницы. Мы говорим о том, что нужно привести в нормальное состояние жилой фонд города. И я не вижу ничего плохого в том, что мы людям поможем. Не потому, что они когда-то принадлежали или не принадлежали городу, а потому, что это точно такие же одесские дома, в которых живут точно такие же одесские люди, как и остальные. Это моя позиция. Единственное, что нужно — прописать четкие критерии: что, на каком основании и в какой очередности подлежит ремонту. Потому что сейчас, например, там нет ограничения по возрасту домов. Мы это обсуждали с группой, разрабатывающей проект. Мы вообще постоянно с ними находимся в контакте и в хороших отношениях… Так вот, мы с ними обсуждали такую минимальную цифру как 25 лет. К этому моменту как раз заканчивается срок эксплуатации лифтов и самое время заниматься коммуникациями.
Еще слабое место программы — работы, которые могут проводиться. Там всего два вида работ: пожарная безопасность и энергосбережение. Для одесского жилого фонда это ни о чем. А если включить другие, то получится неразбериха, когда один подъезд делается по софинансированию, например, а другой — бесплатно. Конечно, люди этого не поймут. Лучшим выходом, конечно, было бы полностью “отдать” капитальные ремонты на софинансирование. Это было бы логично и эффективно.

Кстати, во многих городах Украины так и делают. Например, в Киеве все капремонты — только по софинансированию. А в Запорожье программа софинансирования включает массу критериев, и процент финансирования городом зависит от вида работ, этажности здания, количества подъездов и стоимости самих работ…

Вот мы тут сейчас что-то изобретаем, а ведь оно уже давно существует и работает где-то. Нужно просто использовать этот опыт.

Обычно такие программы имеют четкую концепцию. Во Львове, скажем, софинансирование в первую очередь касалось исторического центра, и ремонтировали фасады, приводили к аутентичному виду балконы — чтобы убить сразу двух зайцев: не только восстановить жилой фонд, а еще и сделать город более привлекательным для туристов. Может в Одессе тоже стоит начать с чего-то такого, а не заниматься сразу всем?

Мы рано или поздно к этому придем. Но на данном этапе не делается даже самый минимум, самые первые начальные шаги для того, чтоб запустить программу в принципе. Поэтому наша задача хоть как-то начать. Этот год мы, по сути, тестируем возможности и готовы согласиться на все, лишь бы программа работала. Потом, конечно, туда войдут новые пункты, новые позиции… Но вот сейчас мы говорим о пожарной безопасности. Установка системы оповещения на один подъезд стоит миллион гривен. И еще миллион — система пожаротушения. Это означает, что нужно собрать 300 тысяч с людей. В каком жилом доме готовы сдать такую сумму?..

При этом надо учесть, что для большинства людей и задача эта не приоритетная. Чаще думают о состоянии крыши, текущих трубах, отоплении. Когда еще тот пожар будет… Или вообще не будет его.

Наверняка найдутся люди, которые все же захотят и соберут. Возможно, у них уже есть на счету какие-то деньги, которые они готовы отдать именно на это. Но таких желающих, безусловно, будет очень мало. И задача для многих это не самая острая, и суммы уж больно существенные. Поэтому я говорю о том, что нельзя было убирать из списка работ ремонты подъездов. Там намного меньшие суммы, 100-150 тысяч всего, и людям пришлось бы по тысяче-полторы с квартиры собрать. Это куда проще, и эффективность софинансирования была бы в разы выше, и результат заметнее.
Оговоренная сумма на программу софинансирования на следующий год — 20 миллионов гривен. Причем это не выделено бюджетом, а пока только оговорено на словах. Если устанавливать противопожарную систему — это 15 подъездов от силы. На весь город… Просто капля. А ремонтов подъездов было бы заметное количество. Но эта сфера находится сейчас в “темной” зоне чьих-то интересов, поэтому отдать ремонты в программу с прозрачным финансированием эти люди не готовы. То же касается и лифтов. Правда, там работы более дорогостоящие, но для многих домов это было бы интересно, учитывая состояние наших лифтов. Большая часть из них отработала свой ресурс, а многие на подходе…

А что, если программа так и не заработает, учитывая, что ее приняли совсем не в таком виде, как вы планировали? Может за нее и голосовать не стоило?

Кстати, некоторые меня в этом и обвиняют сейчас. Что не нужно было голосовать. Но они не понимают, что тогда не было бы вообще ничего. А сейчас, пусть не так, как хотелось, но есть шанс что-то сделать. И я не отступлю. Я эту программу двигаю давно, буквально как свой личный интерес, я стучусь во все двери, ругаюсь, прошу — я приложил слишком много усилий, чтоб взять и опустить руки. В нашем городе это так работает, что сперва оно должно произойти, стартовать — а уже потом дорабатывается. Я верю, что после доработки, обещанной мэром, у нас будет пусть несовершенная, но работающая программа. С чего-то надо начинать… Я прекрасно помню свои прежние эфиры, в которых говорил: “Ну как же так, почему не сделать сразу и хорошо?” Сейчас я понимаю, что так, к сожалению, не будет. Так не делается в Одессе… Приходится по капле, по шагу двигаться.

Это о компромиссах. Часто приходится идти на компромисс депутату?

Не назову это компромиссом, но надо постоянно… разговаривать. Разговаривать, объяснять, убеждать. Мне самому до сих пор не совсем понятно, как это так: мы воюем за что-то на самом деле правильное и нужное для города, но за все это приходится воевать, выцарапывать, добиваться. И все это тормозится, идет колоссальное сопротивление системы…

Какие еще проекты, кроме программы софинансирования капремонтов, сейчас для вас важны? За что сердце болит?

Я для себя выделил сейчас три основные направления. Во-первых, это софинансирование. Во-вторых, аварийный фонд. Там нужно, чтоб появилась четкая информация и понятная последовательность восстановления, а не размытые формулировки и неясные 9 миллиардов на все, без конкретики. Так удобно говорить, чтоб навсегда закрыть вопрос. Мол, это слишком дорого, у нас столько денег нет, мы не можем это сделать. Но для эффективной работы можно и нужно что-то предпринимать. Для начала хотя бы составить список всех объектов, и по итогам совместной комиссии даже есть по этому поводу поручение городского головы. Но на данный момент составлен такой список только по Приморскому району. А два района, в которых самое большое количество аварийного жилья — Малиновский и Суворовский — пока молчат. А именно там есть прекрасная возможность предлагать застройщикам расселять аварийные дома и строить на их месте многоэтажки. Это и городу бы помогло, и проблему бы решило.

Кстати, застройщики сейчас стараются не расселять дома, а строить там, где пустующие земли, бывшие цеха и склады…

Их в чем-то можно понять. У нас, действительно, нередки ситуации, когда в квартире на 15 метров прописано 10 человек, и все они потом требуют себе по квартире. Я думаю, что это должно быть некое трехстороннее соглашение, в котором город может взять на себя посредничество. Чтоб и застройщик не позволял себе слишком много, но и жители выставляли адекватные требования. Тогда все можно было бы решить.
И третье направление моей работы — общественный бюджет. Сейчас я член комиссии по общественному бюджету, а когда-то давно, в 2016 году, с группой общественников ездил в Польшу смотреть на их опыт, как это работает там, мы учились. С нами тогда параллельно ездил заместитель мэра Орловский, тоже ознакамливался. И когда после этого в Одессе впервые стартовала программа общественного бюджета, мы очень гордились, что на нее выделили целых сто миллионов гривен — больше, чем в других городах. Чтоб вы понимали, сейчас это уже 50 миллионов. Я тоже был одним из участников, мои проекты прошли. Получается, что я знаю этот вопрос со всех сторон и позиций, такого опыта и понимания, как у меня, у других нет. Это если без лишней скромности.

Вот по общественному бюджету как раз недавно был громкий скандал. На одном из реализованных проектов на Жеваховой горе, говорят, украли миллион. Из выделенных полутора. Это именно так работает? Или так случайно получилось?

В первый год была огромная раскрутка и резонас, свои проекты на общественный бюджет подавали все подряд, кто только услышал о существовании такой программы. Тогда на большой проект выделяли 5 миллионов, а на малый полтора. Сейчас финансирование сократили и дают максимум полтора миллиона на большой проект.
Как это работает в Польше? Общественник приходит со своей идеей и проектом, и если он прошел, то получает в руки деньги и сам реализует все, что придумал. Есть орган, который принимает работу, и если претензий нет — то на следующий год участник может рассчитывать на большую сумму. Кроме живых денег на реализацию авторы проектов еще и зарплаты получают. У нас же все делают подрядные организации, которые человек сам не может выбрать, и к которым очень часто возникает множество вопросов… Чиновники, которые реализуют чужие проекты, совершенно не заинтересованы в качественном результате и преследуют свои интересы, и результат получается соответствующий.

Это способ распилить бюджет? Или просто привычка делать все как попало?

И то, и другое. И еще возможность использовать общественный бюджет как дополнительную рекламу для себя и определенной политической силы, не будучи заинтересованными в результате. Например, мой проект, который реализовали — урны и стойки с пакетами, чтобы убирать за домашними животными. Их установили в городских парках, сто штук. И с февраля по сегодняшний день они стояли пустые, без пакетов. Потому что пакеты кончились, а у Горзелентреста, которому поручили реализацию проекта, не было денег, чтоб закупить еще, а департамент ЖКХ не посчитал нужным это сделать. В проекте прописано было, сколько пакетов нужно на год, но их не хватило даже на полгода…И несмотря на то, что я как депутат направлял обращения о выделении финансирования на закупку этих злосчастных пакетов, и суммы там небольшие, тем не менее, ничего не произошло. Всем было плевать. Хотя если бы их закупили, стало бы чище в парках, красивее, и тем же коммунальщикам проще работать было… В этом году, учтя опыт прошлого, мы при составлении аналогичного проекта сократили в два раза количество урн, чтоб взять больше пакетов, чтоб их хватило на дольше. Но при этом очень хотелось бы еще повысить уровень культуры одесситов. Потому что одна из причин, почему этих пакетов не хватило — их использовали не по назначению, воровали. Кто-то отматывал себе, дети набирали в них воду и бросались, кто-то просто портил. Все это, безусловно, очень печально наблюдать.

За период существования в Одессе общественного бюджета как изменился состав участников конкурса и характер проектов?

Сейчас проекты подают в основном СОНы, определенные управляющие компании и определенные депутаты. Инициативные группы и общественники теперь там редкость. Но и такие есть, конечно. Хороший пример — Александр Прохоров, который подал проект велопарковок возле школ. Все мы видели американские фильмы, в которых дети садятся на велосипед и едут на нем в школу. Было бы прекрасно, чтобы такая инициатива состоялась, тем более, что в городе вообще активно развивается велосипедная инфраструктура, все больше появляется велодорожек. Странный для меня проект, но в то же время полезный — это идея нанесения схемы маршрутов на остановках общественного транспорта. На самом деле этим должны заниматься перевозчики, это их прямая обязанность… Но получается, что если через общественный бюджет сейчас этого не сделать, то этого просто не будет.

Среди проектов общественного бюджета в этом году очень много таких, которые касаются очень небольшого количества одесситов. Грубо говоря, каждый, кто хочет детскую площадку у себя во дворе, может вынести проект и получить финансирование. Но есть ли смысл воплощать настолько локальные проекты?

Когда мы обсуждали это на комиссии, я как раз и говорил, что обязательно нужно смотреть, для кого будет проект, кто будет потом обслуживать построенное. Но как справедливо заметила глава комиссии по общественному бюджету Светлана Бедрега, если мы начнем сейчас с этим разбираться, то останемся вообще без проектов. Потому что общественный бюджет буквально завален вот такими идеями. И потом эти площадки разбитые стоят по всему городу, никто за ними не следит, и мы придумываем, что с ними делать…

Сейчас получается, что проще установить новую площадку, чем найти, кто починит старую.

Это да. По моему мнению, у нас масса площадок, которые было бы проще и безопаснее снести, чем пытаться чинить. Да и кто их чинит? По старой традиции жэки, которые вообще не должны этого делать. Мы говорим о том, что если возле дома стоит площадка, то в тарифе СДПТ это должно быть учтено. Жильцы сами должны платить за обслуживание и ремонт этой площадки. А у нас нет такой привычки — платить. И 70% жильцов просто откажутся, скажут, что им это не нужно. За границей это все происходит иначе. Там если есть что-то во дворе, то ты за это платишь, пользуешься или нет. Конечно, где-то есть и городские службы, которые этим занимаются, но у нас в Одессе создавать отдельную службу для содержания детских площадок считаю нецелесообразным.

Вернемся к вопросу о политике в горсовете. Несколько сессий подряд Ольга Квасницкая выносит один и тот же проект о создании на Фонтане, на месте бывшего санатория “Красные Зори”, мемориального парка. Идея, казалось бы, прекрасная — еще один парк, тем более на месте с историческими захоронениями. Но депутаты без всяких объяснений голосуют неизменно против.

Я как раз всегда голосовал за. И вся наша фракция тоже.

Тем не менее, когда на этом месте высаживали деревья, из вашей фракции пришли не все…

Я думаю, высадка деревьев — символическое действие, которое внимание привлекает, но ничего не решает. Гораздо важнее, кто как голосует, чем кто пришел или не пришел сажать деревья.

Так почему же большинство депутатов против?

Прямо этого никто не скажет. Можем предполагать, что есть некая финансовая заинтересованность, и те силы, которые на этой земле планируют что-то свое, к сожалению, контролируют часть депутатского корпуса. Тем не менее, на последней сессии за парк было рекордное количество голосов — 29. Еще пять человек, и решение было бы принято.

Значит есть шанс, что на следующей сессии все проголосуют за?

У меня есть подозрение, что на следующей сессии могут не проголосовать те, кто проголосовал на этой. Я даже планирую по этому поводу выступить и сказать: если те, кто в прошлый раз голосовал за парк, в этот раз передумают, станет понятно, что это была не хорошая добрая инициатива с их стороны, а продуманный ход. Заведомо зная, что голосов все равно не хватит, некоторые депутаты таким образом решили сделать себе “лицо” в глазах общественности. Но мы будем это наблюдать в динамике.

Что еще волнует депутата Асауленко в Одессе?

У меня есть много вопросов по строительству на Глушко, 17А, на месте детского сада на территории моего округа. Там ведутся работы уже давно, и господин Альперин, лишенный гражданства и находящийся под санкциями, продолжает свой бизнес, наплевав на всех вокруг. Хотя все понимают, что строить там нельзя: ни старые коммуникации не выдержат такой нагрузки, ни инфраструктура не рассчитана на это здание. Там на весь микрорайон две переполненные школы и остался один детский сад из шести предусмотренных, уже сейчас дети в нем спят на трехъярусных кроватях — а что будет, если построить новые высотки? Я написал множество обращений от себя и от фракции во все возможные инстанции, постоянно говорю об этом, мы были там на месте с народным депутатом, сделали все доступные и возможные шаги. И даже несмотря на то, что есть официальная позиция и городского головы, и его заместителя по строительству Михаила Кучука, которые утверждают, что поддерживают нас — стройка продолжается. Но там проиграны городом все суды, к сожалению. Осталась последняя третья инстанция, и мы верим, что хотя бы там у нас получится отстоять права одесситов. Но находиться в суде дело может еще очень долго… А если за это время будет выстроена коробка, все же понимают, что потом никто не будет ничего сносить. К сожалению, на практике не раз с таким сталкивались, когда незаконное строительство становилось законным задним числом. А вот чтоб сносили этажи — увы, ни разу не видели. И сейчас уже собрано более полутора тысяч подписей жителей против этой стройки, мы продолжаем бороться.

Вы депутат уже год. За это время уже можно делать какие-то выводы. Есть желание быть депутатом и дальше, участвовать в выборах и на следующий созыв?

Пока есть понимание, что что-то менять очень сложно. Но у меня впереди еще четыре года. Посмотрим по результатам. Ближе к концу каденции, как говорится, будем посмотреть.

А если бы выборы были уже завтра, проголосовали бы одесситы за кандидата в депутаты Асауленко? Вы хороший депутат для своих избирателей?

Было бы неправильным сказать, что я себя считаю не очень хорошим депутатом. Конечно, стараюсь быть хорошим. Что касается голосования… Тут есть нюансы. Вот недавно была у меня встреча с представителями СОНа, и меня прямо спросили: скоро Новый год, вы собираетесь развозить пакеты с продуктами? И когда я ответил, что нет, что считаю это подкупом избирателей, на меня посмотрели с явным непониманием. Я как депутат могу помочь с реальными масштабными вопросами, которые не решить без меня. Но от депутата ждут другого. И ведь это не возникло ниоткуда. Так действуют на протяжении многих лет, покупая голоса, люди к этому привыкли. Произошла подмена понятий, и многие искренне думают, что именно это правильно, а то, что я говорю — неправильно… Они рассуждают так: не дает подарки — значит жлоб. Себе наворовал, а делиться и помогать не хочет. Вот такие стереотипы хотел бы изменить.

А на что пошел ваш депутатский фонд в этом году?

Когда я еще не был депутатом, я внимательно наблюдал и вникал, как же это все работает, было интересно попробовать на практике самому. Поэтому распределил я свой депутатский фонд по трем разным направлениям. С департаментом образования в детском саду №106 были сделаны три современные деревянные площадки, качественные и с хорошим покрытием. Часть средств, совместно с моими коллегами Ковальчук и Филимоновым, я вложил в восстановление библиотеки на Инглези — там было здание в жутком убитом состоянии, которое не ремонтировалось, наверное, с советских времен. Сейчас в нем как раз ведутся работы. И третье — это двери на общие балконы в нескольких зданиях. Ко мне обратились люди с жалобами, у них буквально снег зимой лежал на лестничных клетках. Вроде бы не такая большая задача, но они собрали максимальное количество подписей, и я решил помочь.

Значит раздачи конфет, детских площадок и праздников с аниматорами во дворах не будет?

Я хочу верить, что на самом деле мой путь единственный правильный, хоть он и не поддаётся пониманию некоторых «авторитетных» депутатов и чиновников, но подстраиваться под кого-то я не собираюсь, вы же меня знаете!

Click to comment

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Copyright © 2017-2022. С Любовью к Одессе - Дайджест Одесских новостей